Рождественский детектив

Глава первая
Артем, Аликс, Дмитрий Д.

Петровича, симпатягу-медвежонка, несмотря на теплый плюшевый мех колотила мелкая дрожь. Очаровательная мордочка страдальчески кривилась, одна лапка с коричневой нашивкой беспомощно вычерчивала в воздухе непонятные фигуры, другой медвежонок-джентльмен судорожно пытался сорвать с шеи галстук-бабочку.

Помощникам Петровича, двум таким же плюшевым медвежатам, еще не доводилось видеть шефа в таком волнении, как этой декабрьской ночью на Малой Никитской. Помощники были весьма и весьма встревожены - не столько даже загадкой, ради которой пришлось в черт-те какую даль мчаться среди ночи, сколько столь непривычным состоянием флегматичного, хладнокровного Петровича. Однажды, давно, собираясь застрелился в кондитерской (об этой истории медвежатам всегда напоминала огромная шоколадная медаль в кабинете Петровича.), шеф и то был весело-отрешенным, размахивал маленьким герсталем и даже посмеивался, собираясь нажать на курок. А сейчас...

- П-подите... - наконец вымолвил Петрович, указывая на окна второго этажа одного из флигелей усадьбы Долгоруких-Бобринских. - Т-туда подите... Пусть п-протокол, п-подробный... П-по возможности фотографические с-снимки. Если следы, чтоб не затоптали... Хотя какие к ч-черту следы…

Три непонятных световых пятна (не похожие ни на электрические или газовые фонари, ни на свечи), почти на протяжении часа с четвертью мелькавшие поочередно во всех окнах флигеля, наконец собрались у одного окна. Двое медвежат устремились в полуоткрытую дверь бокового входа, а Петрович, наконец справившись с собою, неуверенно закурил сигару и принялся за осмотр самого места происшествия.

Было очевидно, что распотрошенный фиолетово-синий заяц с оторванным клетчатым ухом, чей вид и вызвал у Петровича приступ дурноты, был всего лишь случайно забыт здесь случайным прохожим, а уж дальше над ним попросту потрудились окрестные собаки. К таинственному исчезновению из архива набора старинных елочных игрушек он явно не имел никакого отношения - валялся, судя по некоторым признакам, не первый день…

Среди ночи из постели Петровича поднял телефонный звонок (белоснежная Умка опять ворчала по поводу его работы, зло сверкая очаровательными глазками и как всегда прикрывая лапкой точеный блестящий носик). Голос САМОГО прямо-таки срывался.

- Петрович, это не просто реликвия, - даже в шепоте САМОГО Петрович расслышал истеричные нотки, - это же код, шифр, а я только-только получил новую версию Scribmaster'а… Рассчитываю на вас, голубчики… Ведь до конца века считанные дни…

Не откликнуться на просьбу сюзерена Петрович не мог, вот и наблюдал теперь странные огоньки в окнах флигеля промозглой декабрьской ночью. Вдалеке прогрохотал одинокий экипаж, послышался свист городового... Петрович постарался слиться с таинственным домом, почувствовать то же, что и его стены, как вдруг в будке городского таксофона у ворот усадьбы раздался звонок. Медвежонок инстинктивно дернул лапу к заплатке, метнулся в будку и со всей возможной осторожностью снял переговорную воронку.

- У аппарата.

- Господин Петрович? -- осведомился весьма приятный голос.

- Кто это? - резко спросил мишка вместо ответа.

- Это ваш доброжелатель,- ласково ответили на том конце. - Господин Петрович, я звоню, чтобы предупредить вас о том, что дело о пропаже елочных игрушек, за которое вы взялись, может иметь для вас очень неприятные последствия.

Петрович прижал плечом трубку к уху и, развернувшись, окинул взглядом улицу. Она была пустынна, и только из ворот усадьбы только что выскочили молодые помощники сыщика: Эраст и Фандорин. Фандорин сломя голову летел к шефу, а отставший Эраст скакал за ним как-то боком, постоянно оглядываясь назад. Подбегая к Петровичу, Фандорин уже открыл было рот, чтобы что-то сказать или даже крикнуть, но Петрович приказал ему жестом молчать, а сам что-то застрочил в записной книжечке старым карандашиком, от которого после многочисленных заточек осталось едва ли больше двух сантиметров.

- ... Доказательства причастности вашего… хе-хе… как вы его называете, САМОГО к похищению игрушек из архива вы сможете найти в его кабинете. Ну, вы там не раз бывали, вы представляете себе план, верно? - Не дожидаясь утвердительного ответа, неизвестный продолжал: - Второй ящик снизу в левой тумбе. Он еще на замок закрыт. Что? Как открыть? - сам себя стал переспрашивать звонивший, хотя Петрович и не думал его перебивать. - Взломаете. Все увидите и поймете сами. Только поспешите, к утру улики из ящика исчезнут.

Трубку повесили.

Видя, что медвежонок прекратил записывать и повесил трубку, успевший отдышаться Фандорин и переводящий дух Эраст наперебой загалдели:

- Шеф, вы не поверите, но мы столкнулись на месте преступления с какими-то потусторонними силами!

- Да... эх... лисиц...

- Проводя фотографирование места преступления…

- Хвост... видел... два...

- От работы нас отвлекли шорохи в дальнем углу архивного помещения...

- И возня! Возня!..

- После чего непонятные источники света, гулявшие под потолком комнаты и служившие нам весьма удобным освещением...

- ... Они погасли, и со всех сторон в темноте на нас стали надвигаться глаза!

- Шеф, мы сочли за лучшее ретироваться, - виновато закончил Фандорин и выжидательно посмотрел на Петровича.

Но тот лишь рассеянно махнул лапой:

- Закончите утром. В п-помещение никого не впускать. А мне еще кое-что п-проверить надо.

С озабоченным видом Петрович зашагал вниз по Малой Никитской, оставив своих растерянных подчиненных стоять около телефонной будки.

Спустившись к Манежной, плюшевый медвежонок в задумчивости постоял, заложив лапы за спину, посмотрел на небо, посмотрел под ноги ("Ай-яй, что за погода, все задние лапы слякотью забрызгал!" ), посмотрел направо, посмотрел налево и на что-то решился.

В кабинет Самого он пробрался без приключений: пригодилась связка прекрасных отмычек. Электричество включать побоялся, да и не было в этом необходимости, поскольку свет луны заливал полкомнаты. Наощупь найдя нужный ящик стола, Петрович так же наощупь вставил отмычку в замок и повернул. Потянул легонько - ящик плавно выдвинулся ему навстречу. Понять, что в нем было, Петрович не успел, потому что в этот момент почувствовал за ухом дуло револьвера.

Приложение. Одномерный лимерик, сочинённый медведем Петровичем под дулом револьвера:

Ох, я в скверный попал переплёт...
Впрочем, может, ещё повезёт?
Акунисты, вперёд!
Кто героя спасёт
И сюжет до конца доведёт?

Оглавление Глава вторая >>