Неисповедимы пути Господни
(Продолжение рассказа участника съемок сериала "Азазель". Начало.)
Валентин Самохин (А. Г. Асфер)
|
День третий. Недели через три после съемок у Университета - звонок: "Валентин, не хотите еще денечек?". Ну, а чего ж не хотеть-то - хочу. Неужели еще что-то, связанное с Ахтырцевым снимаем? Собираемся на "Мосфильме". Компания совсем другая, человек тридцать, и это уже типичная массовка - не актеры, но люди, сделавшие это своим заработком. Если посмотреть внимательно отечественные фильмы, эти лица можно заметить с завидным постоянством - вон он на заднем плане прошел, а вот здесь на скамеечке сидит, а вон пиво за столиком пьет... Типажи попадаются интереснейшие. Из старой компании студентов Московского Университета я здесь один. Почему-то. Одевают опять студентом. А вон Влад Гольков стоит. Если кто-то часто бывает в "Ленкоме" - он там играет небольшие роли в "Фигаро", "Городе миллионеров" (адвоката), теперь и в "Балакиреве". Однокурсник уже упомянутого Сергея Фролова и Олеси Железняк. Тоже личность яркая. В эпизоде будет сниматься, студента какого-то играть (опять студенты!), какого - сам не знает. Нервничает. Чего нервничает? У него концерт сегодня вечером, он же универсал - и музыкант-альтернативщик, и художник. В ГИТИСе была такая история: подходит к нам Влад и говорит: "Ребят, приходите, у нас сегодня перформанс будет". "А что такое перформанс?" - спрашиваем наивно. А он нам на полном серьезе: "Ну, понимаете, перформанс - это такое действо, которое можно понимать неоднозначно". Исчерпывающе. Кино есть кино - собрали нас в восемь, на площадке оказались в два. Влад нервничает все больше и больше. А снимаем на этот раз в здании педагогического университета (бывший Ленинский пед, на "Фрунзенской"). Снимаем... что бы вы думали? Почтамт в Питере, где Фандорин ждет получателя письма для Николаса Кроога. А интерьер и правда интересный - при входе соорудили окошки почтамта, а дальше в перспективе как бы большой круглый двор, лестницы (это все в здании!) - красивый второй план получается. Вот там массовка ходить и будет. Но после обеда. Влад нервничает все больше и больше - ему в пять уже нужно быть в клубе, репетиция там, то-се... Второй режиссер, увидав меня, встал на дыбы - "Вы же у нас были в Университете!". А мне-то что, меня вызвали... "Ну, будете где-нибудь на заднем плане бродить, чтоб не видно было...". Это уже чистая массовка. Но денег заплатят, а мне того и нужно, мы не гордые. Носков одет англичанином, как и положено по первоисточнику, с приклеенными бакенбардами и усами. Смешной. Обед заканчивается, медленно, с расстановкой начинают ставить свет. Впервые оказываюсь близко от Лебешева. Монстр! От монитора вообще не отходит, не суетится, распоряжения отдает как бы сквозь зубы, с легким матерком. На его фоне даже Адабашьян несколько теряется. И тут случается непредвиденно. Артист Гольков подходит к ассистенту по актерам и заявляет, что больше ждать не может. На что та, не поведя бровью: "Ну да, жаль, конечно, но что же делать... Но я тут подстраховалась (подстраховалась она, оказывается!), Валентин, подите сюда!". Вот так номер. Второй режиссер в ужасе: "Да он же у нас там практически крупным планом!..". Адабашьян (эта фраза решила все): "А почему студент МОСКОВСКОГО Университета не может впоследствии (это уже третья или даже четвертая серия) оказаться на почтамте в САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ?!" Вот вам и снялся в массовке. Итак. Окошко получения корреспонденции. Два чиновника - молодой и старый (у Акунина в оригинале, кажется, один?). Напротив на скамье - чудаковато одетый человек с рыжими усами и бакенбардами. "Вот ведь упрямая нация, с самого утра сидит" - "Ну ничего, скоро присутствию конец, попросят как миленького" (за точность текста не ручаюсь). С лестницы на втором плане сбегает запыхавшийся студент. Не доходя нескольких шагов до стойки, сбавляет тем и вальяжно направляется к окошку. (Репетировали раз восемь плюс два дубля. "Он ведь не хочет, чтобы окружающие поняли, что бежал, не хочет в унизительное положение попасть... Беги быстро, нелепо, а как окошко увидел - все сбросил и спокойненько, с достоинством...". Подробник Адабашьян. Уважаю. В кино это редкость. Поневоле поверишь, что с Носковым все отрепетировали еще до начала съемок.) Студент подходит к окошку, опирается на стойку: "На студента Ишимова есть?". Молодой чиновник: "Как-с?". Студент, нервно, но сдерживаясь: "Студент Ишимов". Чиновник, порывшись в корреспонденции: "Нет-с, на Ишимова ничего нет". Студент досадливо бьет ладонью по стойке, сбрасывая бланки телеграмм, издает досадливый звук и резко отходит. (Четыре дубля. "Ишимов - он ведь, судя по фамилии, с примесью восточных кровей. Взрывной темперамент. Сдерживайся, а как сказали "нет" - взорвись. Ждешь денег, ждешь, а родственники, сволочи, не шлют". Это ж надо, и восточные крови приплел, и деньги от родственников...). Ну дальше понятно - здоровенный мужичина, кучер: "Посмотри-ко, нет ли для Круга Миколы Митрофаныча?" - "Откуда ожидаете?" - "Из Германии, с городу Рулетенбургу"- "Ты расписываться-то умеешь, Микола Круг?" - "Не хужей других". Последний кадр - оценка чиновников на внезапное исчезновение странного иностранца. Все это займет на экране... ну, секунд семьдесят. Так я из безымянного студента Московского Университета превратился во вполне конкретного студента Ишимова, восточных кровей, не первый день ожидающего перевода от родственников. Что меня всегда радует в кино - за любимое дело еще и деньги платят. И неплохие. P.S. Не вырезали б...
|
